Answers are grounded in this paper and cite their sources.
495 Ab Imperio, 1/2007 Марина ЛОСКУТОВА Emily Johnson, How St. Petersburg Learned to Study Itself: The Russian Idea of Kraevedenie (University Park, PA: Pennsylvania State University Press, 2006). xiii+303 pp., ills. Selected Bibliography, Index. ISBN: 0-271-02872-6 (hardcover edition). В последнее время российское краеведение и его история привле- кают к себе внимание не только отечественных, но и иностранных исследователей. Эту тенденцию можно только приветствовать – тем более, что наших зарубежных коллег выгодно отличает стремле- ние поместить изучаемые события в более широкий исторический контекст, сравнить со сходными явлениями в других странах, осмыслить при помощи тех или иных теоретических моделей. Недавно вышедшая в свет монография американской ис- следовательницы Эмили Джонсон посвящена в основном истории петербургского литературного краеведения первых трех де- сятилетий минувшего века. По своим выводам, однако, работа претендует на пересмотр многих общепринятых представлений о краеведении в целом. В первой главе книги ее автор воссоздает предысторию петербургского краеведения, рассказывая читате- лю о путеводителях и описаниях северной столицы, начиная с петровской эпохи и заканчивая сочинениями М. Семевского и М. Пыляева. Последующие пять глав посвящены основным обществен- ным течениям, из слияния кото- рых, как утверждает Джонсон, и появилось современное краеве- дение: движению за сохранение памятников культуры, экскурси- онному направлению и массово- му движению провинциальных исследователей-любителей, за которым первоначально и закре- пилось название краеведческого. Так, во второй главе повествуется 496 Рецензии/Reviews о возникновении в Петербурге на рубеже XIX – XX вв. обществен- ного движения за сохранение па- мятников культуры, сформировав- шегося вокруг журналов "Худо- жественные сокровища России" и "Старые годы" усилиями А. Бенуа и его единомышленников. В сле- дующей, третьей, главе Джонсон прослеживает судьбы этого дви- жения в Петрограде-Ленинграде в первое послереволюционное десятилетие. Подробно рассказы- вается об истории таких его орга- низационных структур, как Музей города и Общество изучения, по- пуляризации и художественной охраны старого Петербурга (пере- именовано в 1925 г. в "Обще- ство старый Петербург – новый Ленинград"). Четвертая глава посвящена зарождению и станов- лению в России в 1900 – 1920-е гг. экскурсионного движения. Ведущую роль здесь Джонсон отводит И. Гревсу, впоследствии известному российскому исто- рику-медиевисту, а также его ученикам. Пятая глава органично продолжает предыдущую – в ней рассматриваются путеводители и "прогулки" по Петербургу, на- писанные в 1920-е гг. учениками Гревса, в первую очередь Н. Анци- феровым. Наконец, в шестой главе рассказывается о становлении собственно краеведческого дви- жения в 1920-е гг. – о "Первой все- российской конференции научных обществ по изучению местного края", прошедшей в декабре 1921 г. в Москве, о Центральном бюро краеведения (ЦБК), созданном по решению этой конференции в Петрограде, о борьбе различных течений и групп внутри крае- ведческого движения в середине 1920-х гг., о возрастающем кон- троле со стороны московских властей и о разгроме краеведения на рубеже 1920 – 1930-х годов. В седьмой главе подробно анализи- руются работы Н. Анциферова, Э. Голлербаха и А. Яцевича в об- ласти литературного краеведения, которые в позднейшей традиции приобрели статус канонических текстов о Петербурге. Иначе гово- ря, в последней главе монографии Джонсон пытается показать, как в 1920-е гг. произошло переосмыс- ление понятия краеведения и как возникло его современное пони- мание, пережившее сталинские репрессии, возродившееся в годы хрущевской "оттепели" и донесен- ное краеведами до наших дней. Итак, одно из основных поло- жений работы Джонсон состоит в том, что краеведение как таковое сформировалось лишь в 1920-е годы. Более того, изначально это понятие относилось к провинци- альным любительским изыскани- ям в любых областях науки, в том числе в области естествознания. Первыми стали называть себя краеведами исследователи из 497 Ab Imperio, 1/2007 провинции, стремившиеся к пере- смотру сложившейся академиче- ской иерархии, к установлению равноправных отношений между центром и периферией в своих дисциплинах. Это движение, за- явившее о себе после революции, встретило известное сочувствие как со стороны Наркомпроса, так и со стороны многих видных ученых, заинтересованных в рас- пространении научных знаний в массах и расширении исследо- ваний. Для этих ученых, однако, краеведение было лишь полезным подспорьем – провинциалы-лю- бители должны были помочь им собрать на местах недостающие данные для последующего из- учения в ведущих научных учреж- дениях страны. Таким образом, с самого начала внутри краевед- ческого движения уже существо- вало потенциальное напряжение между "центром" и "периферией", руководящими органами и массо- вой базой в провинции. Затем появился новый фактор – краеведение привлекло к себе внимание Гревса и Анциферова, усмотревших в нем возможность реализации своей программы изучения города как особого со- циально-культурного организма. С точки зрения Джонсон, именно их усилиями краеведение приобрело новый смысл: они стремились к созданию самостоятельной, от- личной от других дисциплины, изучающей своеобразие отдель- ных областей страны как единого целого. Однако в 1920-е гг. такое понимание краеведения еще не стало преобладающим. С ним конкурировали другие трактовки. В частности, агрессивно пыталось утвердить свои позиции направле- ние, ориентированное на изучение природных ресурсов и экономиче- ского потенциала регионов страны в противовес изучению старины. Во второй половине 1920-х гг. борьба течений внутри краевед- ческого движения неизбежно обострилась по мере того, как обострялась общая ситуация в стране и усилилось давление на краеведческие центры со стороны советской власти. Ленинградское отделение Центрального Бюро Краеведения утрачивало свои позиции. В 1927 г. все краевед- ческие организации на терри- тории РСФСР были переданы в непосредственное подчинение Наркомпроса, перестав, таким образом, быть добровольными общественными организациями. Волна арестов краеведов, прока- тившаяся в 1929 – 1931 гг. как в Ленинграде, так и в других горо- дах, довершила "разгром краеве- дения". В этой связи Джонсон от- мечает стремление следственных органов связать арестованных краеведов с "академическим де- лом" – представить краеведческие центры на местах как своего рода 498 Рецензии/Reviews ячейки тайной контрреволюцион- ной организации, штаб которой якобы находился в Ленинграде – в ЦБК, в Библиотеке Академии наук, в Пушкинском доме. Таким образом, удар был направлен сразу по двум потенциальным очагам сопротивления сталинской "революции сверху" – по ленин- градской интеллигенции и по движению за самостоятельность провинциальной науки и культу- ры. Жестокая ирония заключается в том, что именно разгром крае- ведения довершил слияние двух его трактовок – массового обще- ственного движения в провинции и самостоятельной дисциплины, изучающей особенности культур- ного пространства России и его отдельных областей. Возрождая краеведческое движение в годы хрущевской "оттепели", его активисты уже не замечали разницы между те- чениями 1920-х годов. Стремясь воссоздать свое прошлое, они в значительной степени мифологи- зировали его – придавали доста- точно независимым направлени- ям видимость единства, проеци- ровали краеведение в те времена, когда его еще не существовало. В ряды краеведов стали зачис- лять практически любого автора XVIII – XIX вв., занимавшегося описанием тех или иных местно- стей Российского государства или интересовавшегося памятниками старины. Вполне закономерно, что 1920-е гг. воспринимались (и продолжают восприниматься) отечественными краеведами не как время возникновения этого направления, но как его "золотой век", закончившийся, как и по- добает по всем мифологическим канонам, трагедией.1 Таким образом, в своей работе американская исследовательни- ца пытается провести различие между краеведением 1920-х гг. и его ретроспективным, мифо- логизированным восприятием, свойственным современному российскому краеведению. Она подробно прослеживает, в каких конкретных исторических усло- виях эта дисциплина появилась на свет в первое послереволю- ционное десятилетие. Именно в этом, с нашей точки зрения, и заключаются научная новизна и главное достоинство монографии. В то же самое время нельзя не заметить, что бытующие среди петербургских краеведов пред- ставления о прошлом собствен- ного движения – "коллективная память" краеведческого сообще1 Говоря о мифологии современного краеведения, ни мы, ни Джонсон не пытаемся отрицать факты репрессий, которым подверглись очень многие краеведы на рубеже 1920–1930-х гг. Реальность событий только усиливает эмоциональное воздействие сложившегося в современном краеведении героико-сентиментального образа своего движения и своих предшественников. 499 Ab Imperio, 1/2007 ства – все же оказали известное влияние на Джонсон и ее книгу. Так, исследовательница почти полностью игнорирует работы московских краеведов. Петербург- Ленинград представлен в моно- графии как безусловный центр краеведческого движения в стране на всех этапах истории. Все за- мечания Джонсон о краеведении 1960 – 1990-х гг. основываются на суждениях петербургских кра- еведов. Между тем, рассматривая краеведческое движение этих десятилетий, вряд ли возможно обойти молчанием деятельность С. Шмидта и его учеников и коллег по Московскому истори- ко-архивному институту (ныне РГГУ), о которой ни словом не упоминается в монографии. Ко- нечно, этот пропуск легко объяс- нить тем, что московские иссле- дователи никогда специально не занимались историей ленинград- ских краеведческих организаций 1920-х годов. Однако благодаря "московской школе" произошло, как нам кажется, дальнейшее переосмысление краеведения. Под этим понятием в настоящее время стали подразумеваться в первую очередь собирательская деятель- ность провинциальных любителей старины XVIII – начала XX вв. и их изыскания в области исто- рии, археологии, археографии. Кроме того, основное внимание московских исследователей было сосредоточено на изучении ин- ститутов – редакций губернских и епархиальных ведомостей, гу- бернских статистических комите- тов, губернских ученых архивных комиссий. Усилиями этого на- правления названные учреждения были провозглашены "центрами российского краеведения" XIX в. (см., например, работы С. Шмид- та, С. Филимонова, И. Комаровой, Л. Писарьковой, М. Мохначевой и др.). Однако такое переосмыс- ление истории краеведения уже не вписывалось в общую схему Джонсон: современное краеведе- ние предстает в ее работе единым дисциплинарным пространством, наследуя преимущественно идеи Гревса и Анциферова. Этот существенный пробел, по всей видимости, связан с биогра- фией самой Джонсон и историей ее работы по теме. Как следует из предисловия к монографии, американская исследовательница впервые столкнулась с феноменом российского краеведения в Петер- бурге в самом начале 1990-х гг., когда она – тогда еще студентка – работала здесь переводчицей в си- стеме Академии наук. Постепенно ей все чаще стали поручать про- водить экскурсии по городу для различных иностранных гостей. Так Джонсон открыла для себя мир путеводителей по Петербургу, с которых и началось ее увлечение краеведением. 500 Рецензии/Reviews Впоследствии, когда она при- ступила к работе над темой, в основу ее рабочего определения краеведения как дисциплины был положен именно путеводитель. С точки зрения исследователь- ницы, именно путеводитель, как совершенно особый жанр лите- ратуры, объединяет между собой изыскания самого разного толка в особую отрасль гуманитарно- го знания, отличную от других дисциплин. Этот тезис был даже вынесен в название диссертации Джонсон – "Как несколько книг породили дисциплину: путеводи- тели, экскурсии и литературное краеведение в Петербурге начала ХХ века". Позднее эта диссерта- ция и была переработана в рецен- зируемую монографию. Втакомповышенномвнимании к продукту научного творчества, к тексту, к особенностям его по- строения сказывается, очевидно, литературоведческая подготовка Джонсон: свою диссертацию аме- риканская исследовательница за- щитила в 2000 г. в Колумбийском университете по специальности "русская литература".2 Рискнем, однако, предположить, что выбор в пользу путеводителей как "наи- меньшего общего знаменателя", к которому можно свести феномен российского краеведения, дикто- вался не только дисциплинарной принадлежностью исследователь- ницы. Здесь можно усмотреть и влияние отечественной системы библиотечной классификации. Конечно, классификационные ка- тегории, принятые библиотеками той или иной страны, отражают представления о научных и их и и должны для изучения про- той или иной области научного в было не только на но и их Кроме того, на по себе еще не Именно как нам пред- и самое работы Джонсон: о том, что такое как именно ее так и не В исследовательница что дисциплины с ее ин- и не только с отдельных научных но и с работы этой посвящены и его Н. Анциферова, А. и А. В настоящее время Джонсон – и в Ab Imperio, 1/2007 с и Этот однако, практически не в Кроме того, с нашей точки зрения, о возникновения не рассматривая другие дисциплины, все научного дисциплина из научных свое от В и как об- других в практически не Джонсон что в про- краеведов 1920-х гг. на книги и – но лишь о краеведения и этих так и не а между тем изучения, – – в Во к монографии Джонсон своего дисциплины – их и отражают той культуры, в которой они Конечно, не для научного – в других Однако не все дисциплины в это к таким которые американская исследователь- как этим – Джонсон, – в которой в очень степени себя с своих научных его как как В таких между и в и по- роль в а иссле- дователи свои лишь как из за те или и Рецензии/Reviews за за за за от В изыскания легко с С этой точки зрения краеведение с как или этих же на как на а их нам не и не кра- Это как и гово- о том, что было об- с этим и кото- в российского в например, с Итак, краеведе- как нам этого то что краеведение было и не только но и в же еще не однако, сразу же новый для С точки Джонсон, краеведение в России – как в так и в ее и посвящены про- России и ее отдельных регионов в прошлом и с стей ее В американской и в особенности – движению за изучение в По это движение не of The Idea of The Ab Imperio, 1/2007 только не в это его усилиями между и всей Как Джонсон, краеведение в ХХ в. возникло во было из этот Однако российское краеведение уже с начала 1920-х гг. совершенно от в В от – продолжает американская исследовательни- ца – дисциплина этим и до более краеведение в России – это про- С Джонсон можно было с не о однако, все краеведение как ли после таких российской как этого почти полностью за провинциальных 1920-х ли о краеведении как о во к гг., собой современное российское краеведение уже практически ли той и этого эта в почти на Джонсон про- но на не в к монографии автор с нашей точки зрения, всех и в России к к и Рецензии/Reviews Петербурга – изучения, – и Н. ISBN: об Петербурга – – монография из уже Н. это не только об ских изучения этого не только об или том, что на- исторический того, как города и в Это также о том, как такое изучение – об – началось Наконец, это своего рода как от так и – в России первых ХХ в. ученых обществ и себя не истории таких в Петер- гг. в еще о на трех что академиче- не только она к его работа на а главное – и как можно в монографию. многих других Джонсон – очень и во – о том, ли роль в Петербург и и Н. города – и в ской и от краеведения – изучения ее и
No takes yet. Share an insight, caveat, or question.
Марина Лоскутова (2007) studied this question.
Synapse has enriched 10 related papers. Consider them for comparative context: