Empire: The Russian Empire and Its Rivals by Dominic Lieven (review)

Ab Imperio, 3/2001 571 sorbs the shock of such a collapse and makes it less painful." (Ibid.) Diakin is correct in insisting on the incompatibility of empire with the political ideal of the nineteenth and twentieth centuries – the nationstate . If they are to continue, multinational states, a category which includes empires, must somehow come to terms with this ideal. Defeat in World War I destroyed the Russian Empire. Had its collapse been accepted by Russia's new rulers, Diakin argues, it could have been gradually reconstructed on the basis of political equality for its peoples, who were already linked economically and culturally. Diakin implies here a true federation of ethnically defined units, similar to the one the Soviet Union purported to be, but in fact was not: "Having used, from the start, the slogan of the old empire, and having then created by force its own empire on the wreckage of the old, the Bolshevik party planted under the country's further development the mine that has exploded in our days." (pp. 61-62) State reconstruction on the basis of political equality among the nationalities is a much more difficult task after the collapse of the Soviet Union than it would have been in 1917, according to Diakin. The intervening seventy-five years have created an "absurd level" of "regional economic specialization within the framework of a single national economy." Furthermore , the settlement of significant numbers of Russians outside the Russian Federation "creates tension in Russia's relations with the republics that have attained independence and engenders chauvinist tendencies both in Russia and in the other states of the CIS." (Ibid.) It is much to be regretted that Diakin did not live to weave his abstracts and notes into a connected narrative and to refine his analysis of the government's policy toward the country's minority nationalities. But the working materials he left, so well presented in this volume, are of great value to students of this theme – a theme so central to Russia's past, present, and future. Сергей ГЛЕБОВ Dominic Lieven, Empire: The Russian Empire and Its Rivals (London: John Murray, 2000; Yale University Press, New Haven, CT, 2001), xxiii, 486 p.; ill., maps. Исторические исследования империи занимают довольно своеобразное место в англоязыч- ной историографии. Внимание Рецензии 572 историков обращено к двум чет- ко разграниченным феноменам. С одной стороны, интенсивно об- суждается рождение и развитие заморских империй Англии, Франции и Нидерландов; внут- ренняя и внешняя политика госу- дарств в контексте колониальной экспансии; так называемые cultural and post-colonial studies исследуют механику поддержа- ния западного господства в коло- ниях и процессы формирования колониальных обществ под зор- ким присмотром метрополий.1 С другой стороны, историки- специалисты по Центральной и Восточной Европе формируют свои собственные парадигмы, ос- новываясь на историческом опы1 Один из наиболее важных сборников работ в области cultural and postcolonial studies: Frederick Cooper, Ann Laura Stoler (eds.). Tensions of Empire: Colonial Cultures in a Bourgeois World. Berkeley, Calif., 1997. О развитии за- падноевропейского колониализма и идеологиях европейского превосходст- ва см. Michael Adas. Machines as the Measure of Men: Science, Technology, and Ideologies of Western Dominance. Ithaca, N.Y., 1989; наиболее известная работа по истории и теории империй в англоязычной историографии: Michael W. Doyle. Empires. Ithaca, N.Y., 1986. Примечательный сборник работ по ис- тории российского империализма – Daniel R. Brower and Edward J. Lazzerini (eds.). Russia's Orient: Imperial Borderlands and Peoples, 1700-1917. Bloomington , 1997. те великих континентальных им- перий Нового Времени. Прежде всего, речь идет о монархиях Габсбургов (с распадом социали- стического блока в Восточной Европе исследования Австро- Венгрии пережили настоящий ренессанс) и Романовых, в мень- шей степени – империи Гоген- цоллернов (в которой, несмотря на то что единственный значи- тельный ненемецкий компонент был представлен польскими тер- риториями – Великим Герцогст- вом Познани, – этническая на- пряженность часто принимала организованные формы в силу высокого уровня индустриально- го развития).2 Границы между этими двумя областями исторического иссле- дования проведены довольно четко. С уверенностью можно сказать, что имперский опыт кон- тинентальных монархий практи- чески не учитывается историками империй заморских; историки же европейских континентальных монархий только с недавних пор стали вводить в научный оборот понятия и концепции, происхо- дящие из области исследований заморских империй. Так, напри- мер, исследования возникновения "образа Другого" посредством формирования сложного и "на2 Richard Blanke. Prussian Poland in the German Empire (1871-1900). New York, 1981. Ab Imperio, 3/2001 573 учно обоснованного" дискурса в отношении колониальных наро- дов, известного в англоязычной историографии под общим до- вольно ёмким названием "ориен- тализм", не только стали почти объектом поклонения в англоя- зычной академической среде, но и с пользой начинают занимать определенное место в исследова- ниях континентальных империй. Подобное развитие в целом можно только приветствовать – с условием, что давно проверенные и дающие любопытные результа- ты методы исследования, такие, например, как дипломатическая история и история международ- ных отношений, продолжают ос- таваться актуальными. Именно в этом смысле книга Доминика Ливена "Империя: Российская Империя и её соперники" являет- ся блестящим вкладом в историо- графию империй. Ливен, давно состоявшийся в англоязычной историографии специалист по сравнительной истории европей- ских аристократий, исследователь роли России в первой мировой войне и дипломатических отно- шений в конце девятнадцатого – начале двадцатого веков, предла- гает читателю научный труд, при чтении которого слегка перехва- тывает дыхание от способности автора с изящной легкостью пе- ремещаться из периода ранней династии Хань в Китае в период формирования Европейского Со- общества. Настойчивые сопос- тавления последнего со средне- вековым германским Райхом, со- мнительные в любом ином кон- тексте, приобретают вполне ос- мысленные очертания в тексте Ливена, который оговаривается, что понимает средневековый Райх именно в смысле множест- венности лояльностей и пересе- кающихся суверенитетов, что яв- ляется и характеристикой возни- кающего на наших глазах Евро- пейского Союза.3 Структура книги соответству- ет её задаче: в первой части Ли- вен анализирует понятие импе- рии в разные исторические пе- риоды и суммирует дебаты исто- риков об империализме; во вто- рой части автор коротко, но со- держательно исследует опыт им- перий Британской, Оттоманской и Габсбургской; в третьей части, целиком посвященной России, уделяется внимание геополитике 3 Работы Доминика Ливена: Dominic Lieven. Nicholas II: Twilight of the Empire . New York, 1994; The Aristocracy in Europe, 1815-1914. New York, 1993; Russia's Rulers Under the Old Regime. New Haven, 1989; Russia and the Origins of the First World War. New York, 1983; а также вышедшие под его редакцией British Documents on Foreign Affairs: Reports and Papers from the Foreign Office Confidential Print. Part I, From the Mid-Nineteenth Century to the First World War. Series A, Russian, 18591914 . Frederick, MD., 1983 Рецензии 574 и народонаселению Российской Империи, роли государства в со- отношении с ролью общества, динамике развития Император- ской России и Советского Союза; наконец, последняя часть книги анализирует последствия и воз- можные перспективы имперского опыта. Безусловно, рецензия на подобное исследование может быть лишь выборочной, уделяю- щей внимание только некоторым аспектам работы. Задача Ливена, как он сам её определяет, состоит именно в об- зоре истории концепции империи в контексте Realpolitik, в котором эти империи рождались и суще- ствовали. Вопрос могущества империй, основанного на челове- ческих и территориальных ресур- сах, занимает Ливена более всего. Империя для него – это составное государство, характеризующееся своими масштабами, диверсифи- цированностью групп населения, языков и культур, а также свои внешним могуществом. Вопрос о форме правления такого образо- вания не включается автором в разряд заслуживающих внима- ния. Именно в этом смысле пара- доксы империи Российской, та- кие как, например, отношения между государством, одним из самых могущественных в Европе, и населением, одним из самых бедных, интересуют Ливена. К сожалению, автор не захотел уделить больше внимания само- му существенному парадоксу империи (и не только Россий- ской), а именно, некоему проти- воречию между тем, что европей- ские империи Нового Времени служили орудием модернизации и тем, что они блокировали мо- дернизационные процессы. За- частую основанные на админист- ративном принципе, берущем на- чало в немецком Просвещении, европейские континентальные империи ставили своей задачей всемерную интенсификацию применения ресурсов государства посредством использования ра- циональных техник управления, принятия технологических инно- ваций, введения и развития обра- зования. В то же время империи эти были вынуждены, просто для того чтобы выжить, подавлять проявления местного национа- лизма, которые были в свою оче- редь порождены имперской же политикой модернизации. Ливен превосходно показывает, как, на- пример, подобное принятие ра- циональных техник позволило Российской Империи в XVIII ве- ке превзойти в мощи Империю Оттоманскую, вероятно, наибо- лее сильное государство в Европе в конце пятнадцатого – начале шестнадцатого веков. В то же время, вопрос о том, почему Оттоманская империя, невзирая на попытки реформ и модернизации с середины XIX Ab Imperio, 3/2001 575 века (период Танзимат), не суме- ла преодолеть некий барьер и войти в число Европейских дер- жав, остается, по мнению рецен- зента, открытым. Необходимо отдать должное Ливену, который, отвергая все ориенталистские объяснения (скажем, указания на исламский и не-европейский ха- рактер Оттоманской империи), подробно обсуждает ситуацию в Турции, например, роль христи- анской буржуазии в функциони- ровании имперской экономики или геополитическую слабость Великой Порты, открытой втор- жениям с Севера через Балканы. И хотя скромные выводы Ливена, который указывает прежде всего на определенный интеллектуаль- ный климат Турции, в котором просто невозможен был свой Петр Великий (не говоря уже о Екатерине II), не решают про- блемы полностью, любопытна сама постановка вопроса. В совершенно иной плоскости находится сравнение Российской Империи с Империей Британ- ской. Прежде всего следует отме- тить, что в контексте англоязыч- ной литературы по империализму работа Ливена действительно вы- глядит ревизионисткой. Ливен не только уделяет достаточное вни- мание континентальным импери- ям, напоминая англоязычным ис- торикам (порою убежденным в том, что первая мировая война началась исключительно из-за соперничества Британии и Гер- мании), о возникавшем в пред- дверии этой войны вакууме вла- сти в Центральной Европе и анг- ло-российском соперничестве в Средней Азии ("большая игра"). Ливен анализирует и внутрен- нюю структуру Британской им- перии, в частности, такие мало- популярные темы, как начальное испытание имперских методов в Ирландии, включая убежден- ность британцев в своем праве на захват территорий, в недостаточ- ной степени эксплуатируемых автохтонными "дикими народа- ми", федералистские идеологии, которые предполагали создание Британской имперской федера- ции Белых Доминионов, перифе- рийное положение Британии в Европе, что в немалой степени роднило её с Россией и гаранти- ровало возможность эффективно- го сопротивления как Наполеону, так и Гитлеру. К сожалению, оп- ределенные структурные сравне- ния, как, например, сопоставле- ние Украины и Шотландии, оп- равданное языковой и культур- ной ассимиляцией (в особенно- сти, элит), открытости имперских коридоров власти для представи- телей как Шотландии, так и Ук- раины, не вошли в число приори- тетов Ливена. С другой стороны, некоторые параллели и сравнения Ливена скорее смущают своей непосле- довательностью. Так, например, Рецензии 576 автор предлагает довольно любо- пытную датировку "рождения" Российской Империи, которую, впрочем, поддерживают и такие историки, как Р. Г. Скрынников. Известно, что большинство исто- риков империи датируют ее воз- никновение 1550-ми годами, временем завоевания и инкорпо- рирования Казанского и Астра- ханского ханств. По Ливену (и Скрынникову), уничтожение Иваном III Новгородской Рес- публики и насильственное пере- мещение ее элиты предоставило в распоряжение Московского ве- ликого князя ресурсы, необходи- мые для создания и поддержания все расширявшегося имперского государства, в частности, путем предоставления новгородских земель московским служилым людям. Ливен пытается найти похожие события в Европе, упо- миная походы против альбигой- цев во Франции и уничтожение чешского землевладельческого класса Габсбургами в начале ХХ века. Парадоксальным образом, Ливен отвергает эти сравнения – ни ереси (sic!), ни восстания про- тив великокняжеской власти, со- гласно автору, в Новгороде не было. Еще более парадоксальным кажется утверждение Ливена о том, что наиболее близким объ- ектом для сравнения является... "политика первого китайского императора, чья... резкая гомоге- низация территорий заложила основания централизованного имперского правления, которое продлилось не в том, что в Китае не и не быть князя – хотя и с – более сама государства, к ям, от лишь на что государства не и может вполне ние наиболее к вероятно, и с одной стороны, России в как с так и с а с – и Российской в частности, ее и ность к в то же время Ab Imperio, 3/2001 параллели в на к о том, что в России с завоевания Иваном Казанского и в более это в частности, в ной и им- что Ливен на для за- и и в степени речь может о В то же время, сам автор указывает на под подобное – в частности, и По следует об- внимание на положение в Европе, чтобы вопрос формирования им- Так, не на в свою в а с в мо- не династии и роль в на Нового Ливен в своей по мнению на автор и в контексте к наиболее в автором для вполне – Империя не только но и и наиболее – европейских как и может быть сравнение с им- в силу же Российской империи и государства Рецензии что Империя быть как для европейских (в силу и так и для европейских заморских империй (в силу Доминика на – его что исторического в и истории отношений, вполне в время, и история ние в исследова- в не как не ис- и такие – превосходно в империй развития Европейского место на и проявления в states have been not but to a on a of on the of the . has The and states have to and into the a political this has in the of the its to own to the of and for for the and who and to are